У меня тут очень важная годовщина, и я буду немного ванилен.
Осенью было 10 лет с тех пор, когда я серьёзно заинтересовался языками и лингвистикой, и сейчас я постараюсь вспомнить этот долгий путь. Возможно, кому-нибудь будет интересно.
Впрочем, ростки этого были ещё раньше. Ещё когда до школы я смотрел на английское название японской фирмы на коробке от телевизора и задумывался, а как передать «и» в латинице? I с дужкой?
В средней школе я много читал в большой энциклопедии про разные письменности. Выучил армянский, грузинский, арабский и еврейский алфавиты, хангыль, немного познакомился с каной (часть этих алфавитов я потом благополучно забыл), записывал русские тексты на уроках этими алфавитами, писал дневниковые записи и иногда заглядывался на редкие языки в компьютерных программах, так как интернета у меня не было.
Классе в 8 летом на школьной отработке я в кипе книг на утилизацию обнаружил эсперанто-русский словарь. Я взял его домой и очень быстро выучил основные правила языка. Проблема была в том, что по эсперанто-русскому словарю лексику учить было невозможно, а друг отказался искать в интернете учебники, посчитав, что это дорого (видимо, или не знал про учебники, или просто не хотел разбираться).
Забавно то, что осенью 2007 года именно он мне предложил учить «эльфийский». А речь шла конкретно о квенья. Я, будучи зачарован эльфийскими письменами в LotR (кстати, я тогда ещё не был толкинистом), согласился. Друг скачал целый сайт на народе (который жив до сих пор) и учебники с него. Мы начали учить квенья, и я открыл для себя целый новый мир. Корневые гласные, разные времена, красивый язык… До этого у меня были неплохие оценки по английскому, но я его, кажется, учил неосознанно. А тут я вдруг понял, что изучать язык — круто и интересно.
Друг быстро сдался, а я упорно продолжал. В конце года мне подключили интернет, и вот тут-то началось самое интересное. Я запоем читал материалы про языки Толкина (от которых потом перешёл к активному толкинизму), лингвофорум и разные ресурсы о редких языках. Тут уместно вспомнить избитую метафору про ребёнка в конфетной лавке. В новый год читал про баскский, затем про абхазский и ирландский, искал обсуждения чукотского… А потом я начал искать материалы по литовскому, и было это где-то в феврале 2008.
Как так вышло — не знаю. Просто мне вдруг захотелось знать этот язык. А надо сказать, что тогда у меня был интернет 128 КБ/с, торрентами пользоваться не умел, а годных хабов с языковыми материалами было мало. Но я всё же откопал учебник Александравичуса и приступил. Я тогда был по-настоящему счастлив. Это была вторая половина 11-го класса, но о будущем я думал мало — ещё бы, если мне не дали сдавать экзамены которые я хотел.
Тут нужно небольшое отступление. Когда я заканчивал старшие классы, ЕГЭ только-только вводили. Учителя как огня боялись того, что мы завалим их предмет, а школа у нас была слабенькая. В итоге о сдаче английского заикнуться вообще никто не смел. Я попытался сдавать историю, но меня быстро заставили отказаться от этой затеи. Куда пойти, я не знал, и решил подавать туда, куда предложат — на архитектуру и некоторые другие технические специальности.
Но, как я уже сказал, мне был интереснее литовский. Я последовательно учил его, параллельно играя в ВоВ и фанатея по Толкину, проходил все упражнения, переводил все тексты. В Вове слушал бродкасты литовского радио, и однажды понял, что очень многое понимаю. Следом я взялся за польский и украинский, а в школе всерьёз занялся английским — мне стало стыдно от одной мысли, что я, так интересуясь языками, получу по английскому 4. В конце концов я получил по английскому 5 за год, закончил школу, сдал экзамены (что характерно, по физике и математике на 4, зато по обществознанию и русскому на 5) и… попал только на механико-технологический факультет.
Осенью после первой недели я понял, что это пиздец. Но как-то даже не думал серьёзно про лингвистику, так как за это время уже решил, что мне нравится архитектура, а языки вроде как были просто хобби. Впрочем, их я изучал с бóльшим интересом.
Учебник литовского я довёл до конца, после чего начал общаться на нём с одним прекрасным человеком с ЛФ, а затем и с носителями на italki. Пожалуй, с литовцами мне было душевнее всего — они всегда искренне удивлялись и радовались, что человек из России знает их язык так хорошо.
К лету 2009 я взялся за финский. Очень хорошо помню, как я писал что-то на нём в тетрадке на практике, а одногруппник спрашивал, не латынь ли это, а потом укорял меня за закрытость. Надо сказать, что тех одногруппников я не любил до конца 5-летнего специалитета.
Незадолго до этого предлагал мне поучить японский. Я чуть-чуть потыкался, мы оба забросили, и я говорил себе, что японский прикольный, но это не моё. Ох, знал бы я тогда, что будет потом…
А потом другой друг подсел на аниме и подсадил меня. Осенью 2009 первый друг снова предложил японский, и я открыл первый том Нечаевой. Пошло как-то пободрее.
После было многое. Посмотрев СудзуХару, я начал пытаться жить более открыто и смело, я немножко пытался учить китайский, в 2011 с подачи Брауни взялся за французский (и довёл его до какого-то приемлемого уровня), начал переводить аниме (ещё очень херово и с английского), активно общался на italki с людьми со всего света, (в том числе с весёлой китаянкой, с которой мы болтали буквально каждый день), ходил немного на разговорный клуб английского…
В 2013 году, когда близилась защита диплома, и мы страдали от одного препода-самодура, я понял, что вообще-то знаю японский достаточно хорошо, чтобы сдать N3. Я начал готовиться (между прочим, это был первый раз, когда я пошёл к репетитору), улучшил знание лексики и после защиты своего несчастного технического диплома сдал таки норёку, причём очень успешно.
С иностранцами я тогда уже почти не общался, языки учил меньше, но вдруг в голову закралась мысль: как же так, я знаю неплохо кучу языков, но из них всего один неиндоевропейский — непорядок-с.
Так как мотивации учить одному было уже мало, решение пришло гениальное — предложить друзьям и знакомым поизучать что-нибудь вместе. Этот язык должен быть неиндоевропейским, но достаточно распространённым, чтобы по нему было достаточно материалов. Предложенный друзьям список был таков: финский, венгерский, кхмерский, башкирский, баскский (если я ничего не путаю). Поначалу никто не откликнулся, и я уже начал было тыкать кхмерский, но вдруг сразу несколько ребят согласились на венгерский.
Это было весело. К тому же, в тот год мой круг общения сильно менялся, и по сути у меня начиналась новая жизнь. Аниме я всё ещё переводил, причём я читал литературу по теории перевода, и тексты стали намного лучше.
Впрочем, вскоре я нашёл работу, друзья забросили венгерский, да и сам я с ним затормозил. Но этот язык меня поразил до самой глубины души, так что я иногда возвращаюсь к нему, и всё ещё надеюсь, что у меня появятся люди, ради которых я захочу его выучить.
Однако самое главное здесь — книги по теории перевода. По сути, я впервые начал читать профессиональную литературу, а не только учить языки и почитывать статейки про теорию языкознания.
Ещё именно тогда у меня возникла мысль попасть в Японию по какой-нибудь программе, для чего мне нужно было лингвистическое образование. Да и к тому же, работая технологом, я начал осознавать, что мне надо уходить в переводы или лингвистику, и что как ни крути, а лингвистическое образование мне не помешает.
До сих пор помню, что в тот год снег не выпадал почти до декабря, и я приехал в ЧелГУ на день открытых дверей, а поле перед университетом (которое уже застроили) было покрыто пожухлой травой, вымороженной холодными ветрами, за полем виднелся бор на другом берег реки — было что-то ностальгичное и величественное в этом.
Я плохо помню, как я мыслил в те дни. Но именно тогда у меня зародился план, который привёл меня туда, где я сейчас.
В 2014 году я разбирался с личной жизнью, благодаря людям рядом всё больше интересовался литведом и филологией, начал лучше разбираться в произведениях, подтягивал переводческие скиллы. Весной — ходил к репетитору, готовясь к вступительным в магистратуру.
Летом я их сдал, и получил не самые высокие баллы (хотя и неплохие), а затем серьёзно заболел и попал в больницу. На моё счастье я вовремя оттуда выписался, когда пришли результаты второй волны экзаменов. По баллам я был как раз после человека, который последним проходил на бюджет, но не все люди принесли документы, и я всё-таки поступил без контракта.
В первый день у меня была первая пара чисто на английском (культура речевого общения). Новые люди, новые преподаватели и, самое главное, любимая специальность. Я был очень счастлив, хоть и очень взволнован. Мне повезло — я очень быстро нашёл общий язык с ребятами, и наконец-то убедился, что в плохом общении с одногруппниками на первой специальности я не виноват, и что они просто мне не подходили.
Нагрузка была большая, а мне ещё и приходилось очень сильно восполнять нехватку знаний по английскому и его понимания на слух, так что я иногда тратил на домашнее задание все выходные, чем немало злил девушку.
В магистратуре я смог наконец-то выйти за границы своего шапочного опыта одного лишь изучения языков и чтения только общего языкознания, и узнал лучше многие узкие дисциплины. Особенно запал в душу опыт синхронного перевода в кабине — я реально чувствовал, как мозг шизофренически раскалывается на две части, и одна воспринимает текст, а другая выдаёт перевод.
Диссертацию я решил писать про японский язык в аниме, и это было прекрасное решение — на нашем факультете преподавателей удивлял японский, и они могли закрывать глаза на какие-то мои недостатки. Хотя, надо сказать, что работу мне пришлось провести большую, а помочь было некому. Сейчас я бы взял какую-нибудь более узкую тему, но тогда сказывался недостаток опыта в исследованиях.
После первого курса я сдал N2, к которому уже шёл целенаправленно. Второй курс у нас состоял из практики и написания диплома, и это было шикарное время. Тогда же я начал собирать документы для участия в программе японского министерства образования. Самое жёсткое время было в апреле: я должен был писать диплом, по которому уже отставал от графика, готовиться к конференции в Питере, работать на практике, где мне очень непоследовательно и херово давали херовые задания, а затем ещё и сдавать кучу медицинских анализов для получения справки к программе. Ошибкой было то, что я пошёл в студенческую поликлинику, где главврач решила меня прогнать по всем существующим процедурам, хотя это не было нужно для программы. Скажу честно, было очень сложно всё успеть.
Но вот всё закончилось. Летом 2016 года я защитил диплом, а через неделю уже был в Екатеринбурге, сдавая экзамены и участвуя в собеседовании на программу.
Я про неё обязательно расскажу на своём канале в телеграме в другой раз, но если вкратце, то ты предоставляешь свой план исследования и кучу документов, участвуешь в экзаменах и собеседовании, и если проходишь, то выбиваешь из японских вузов рекомендации, а затем в апреле или октябре следующего года едешь в выбранный министерством вуз на два года заниматься своим исследованием, имея право продлить стипендию при поступлении на магистратуру и аспирантуру.
Темой я решил выбрать психолингвистическое исследование японских звукоподражаний. Вообще за два года в магистратуре я окончательно понял, что психолингвистика мне очень интересно. Я давно увлекался ещё и психологией, а такое междисциплинарное направление, в котором используются наработки двух наук, да ещё и в котором до сих пор много белых пятен — это очень интересно для меня. Я успешно сдал экзамены, неплохо, как по мне, выступил на собеседовании, но всё же в конце июля мне отказали.
И началось странное время. Работа не искалась, было много нервов, и я брался за все языки, которыми когда-то интересовался: от татарского, до абхазского. К тому времени я уже хотя бы создал чат Залингвизм, и общение с ребятами дало мне очень много позитива. Зимой я сдавал N1, но провалился — это была первая моя неудача на этом фронте за последние годы. Мне не хватило всего одного балла, который я мог добрать за любой из вопросов, правильные ответы к которым я вспомнил сразу после экзамена.
К зиме я нашёл подработку с переводами, в апреле — место в языковом центре, где я наконец-то постоянно. начал работать с японским языком за деньги. Но в целом всё было очень уныло и тягуче. Я начал задумываться о том, не стоит ли мне оставить свои наполеоновские планы насчёт Японии — ведь я думал, что N1 очень нужен для программы, а так как его у меня не было, шансы на новый провал увеличивались.
Но я всё же решил подать на программу ещё раз, хоть уже не надеялся так на неё. Я много думал, и начал понимать, что у меня есть много вещей, которые не хочется терять. Ведь желание поучаствовать в программе было вызвано мечтой о том, чтобы немного пожить в Японии (да и вообще за границей) и подтянуть язык, а это желание исходило из обиды за нелюбимое первое образование, отсутствие нормальных заграничных поездок и любви к Японии — это всё, наверное, не самая лучшая мотивация, чтобы кардинально менять жизнь, в которой было очень много хорошего. Я не из тех людей, которым кровь из носу надо менять жизнь, и я это очень чётко осознал.
В августе я увидел на телефоне уведомление о письме из посольства. С дрожью я открыл, ожидая увидеть отказ, но… я прошёл. Август прошёл в нервном, но очень крутом и увлекательном общении с японскими преподами. Рекомендации полетели в посольство, а я начал жутко нервничать, и заработал себе странный невроз, но в итоге это того стоило — и в апреле я еду в Японию за новой жизнью.
Я прошёл курс по психолингвистике, я читаю книгу по Educational Linguistics и по полной изучаю корейский с китайским (а я ведь давно не изучал языки так активно). Много читаю на японском, чтобы приехать во всеоружии. У меня есть два иностранных языка, которые я знаю очень хорошо, и огромный багаж знаний о других языках и методах их изучения. Я стал активно интересоваться современными теориями в лингвистике. Я умею переводить, но хочу связать свою жизнь с наукой или хотя бы применить то, что я знаю, в паре коммерческих идей, которые могут выстрелить. У меня есть публикации и более чёткое понимание того, чего я хочу от жизни.
Спустя 10 лет я превратился в другого человека — из мечтательного закрытого интроверта с парой друзей в человека со знаниями и большим кругом знакомств, с умением выступать на публике и общаться хоть с новыми знакомыми, хоть с незнакомыми преподавателями из далёкой страны. Не всё из этого мне дала лингвистика, но многое я приобрёл вместе с ней.
Эти 10 лет были прекрасны, хотя бывало всякое. И я надеюсь, что следующие 10 лет сделают меня реальным специалистом в своей области и с чётким местом в жизни.
Напоследок я хочу дать совет всем, кто это читает. Всегда любите себя, своё дело и будьте честны сами с собой. Это главное, что давало мне силы двигаться вперёд.
Осенью было 10 лет с тех пор, когда я серьёзно заинтересовался языками и лингвистикой, и сейчас я постараюсь вспомнить этот долгий путь. Возможно, кому-нибудь будет интересно.
Впрочем, ростки этого были ещё раньше. Ещё когда до школы я смотрел на английское название японской фирмы на коробке от телевизора и задумывался, а как передать «и» в латинице? I с дужкой?
В средней школе я много читал в большой энциклопедии про разные письменности. Выучил армянский, грузинский, арабский и еврейский алфавиты, хангыль, немного познакомился с каной (часть этих алфавитов я потом благополучно забыл), записывал русские тексты на уроках этими алфавитами, писал дневниковые записи и иногда заглядывался на редкие языки в компьютерных программах, так как интернета у меня не было.
Классе в 8 летом на школьной отработке я в кипе книг на утилизацию обнаружил эсперанто-русский словарь. Я взял его домой и очень быстро выучил основные правила языка. Проблема была в том, что по эсперанто-русскому словарю лексику учить было невозможно, а друг отказался искать в интернете учебники, посчитав, что это дорого (видимо, или не знал про учебники, или просто не хотел разбираться).
Забавно то, что осенью 2007 года именно он мне предложил учить «эльфийский». А речь шла конкретно о квенья. Я, будучи зачарован эльфийскими письменами в LotR (кстати, я тогда ещё не был толкинистом), согласился. Друг скачал целый сайт на народе (который жив до сих пор) и учебники с него. Мы начали учить квенья, и я открыл для себя целый новый мир. Корневые гласные, разные времена, красивый язык… До этого у меня были неплохие оценки по английскому, но я его, кажется, учил неосознанно. А тут я вдруг понял, что изучать язык — круто и интересно.
Друг быстро сдался, а я упорно продолжал. В конце года мне подключили интернет, и вот тут-то началось самое интересное. Я запоем читал материалы про языки Толкина (от которых потом перешёл к активному толкинизму), лингвофорум и разные ресурсы о редких языках. Тут уместно вспомнить избитую метафору про ребёнка в конфетной лавке. В новый год читал про баскский, затем про абхазский и ирландский, искал обсуждения чукотского… А потом я начал искать материалы по литовскому, и было это где-то в феврале 2008.
Как так вышло — не знаю. Просто мне вдруг захотелось знать этот язык. А надо сказать, что тогда у меня был интернет 128 КБ/с, торрентами пользоваться не умел, а годных хабов с языковыми материалами было мало. Но я всё же откопал учебник Александравичуса и приступил. Я тогда был по-настоящему счастлив. Это была вторая половина 11-го класса, но о будущем я думал мало — ещё бы, если мне не дали сдавать экзамены которые я хотел.
Тут нужно небольшое отступление. Когда я заканчивал старшие классы, ЕГЭ только-только вводили. Учителя как огня боялись того, что мы завалим их предмет, а школа у нас была слабенькая. В итоге о сдаче английского заикнуться вообще никто не смел. Я попытался сдавать историю, но меня быстро заставили отказаться от этой затеи. Куда пойти, я не знал, и решил подавать туда, куда предложат — на архитектуру и некоторые другие технические специальности.
Но, как я уже сказал, мне был интереснее литовский. Я последовательно учил его, параллельно играя в ВоВ и фанатея по Толкину, проходил все упражнения, переводил все тексты. В Вове слушал бродкасты литовского радио, и однажды понял, что очень многое понимаю. Следом я взялся за польский и украинский, а в школе всерьёз занялся английским — мне стало стыдно от одной мысли, что я, так интересуясь языками, получу по английскому 4. В конце концов я получил по английскому 5 за год, закончил школу, сдал экзамены (что характерно, по физике и математике на 4, зато по обществознанию и русскому на 5) и… попал только на механико-технологический факультет.
Осенью после первой недели я понял, что это пиздец. Но как-то даже не думал серьёзно про лингвистику, так как за это время уже решил, что мне нравится архитектура, а языки вроде как были просто хобби. Впрочем, их я изучал с бóльшим интересом.
Учебник литовского я довёл до конца, после чего начал общаться на нём с одним прекрасным человеком с ЛФ, а затем и с носителями на italki. Пожалуй, с литовцами мне было душевнее всего — они всегда искренне удивлялись и радовались, что человек из России знает их язык так хорошо.
К лету 2009 я взялся за финский. Очень хорошо помню, как я писал что-то на нём в тетрадке на практике, а одногруппник спрашивал, не латынь ли это, а потом укорял меня за закрытость. Надо сказать, что тех одногруппников я не любил до конца 5-летнего специалитета.
Незадолго до этого предлагал мне поучить японский. Я чуть-чуть потыкался, мы оба забросили, и я говорил себе, что японский прикольный, но это не моё. Ох, знал бы я тогда, что будет потом…
А потом другой друг подсел на аниме и подсадил меня. Осенью 2009 первый друг снова предложил японский, и я открыл первый том Нечаевой. Пошло как-то пободрее.
После было многое. Посмотрев СудзуХару, я начал пытаться жить более открыто и смело, я немножко пытался учить китайский, в 2011 с подачи Брауни взялся за французский (и довёл его до какого-то приемлемого уровня), начал переводить аниме (ещё очень херово и с английского), активно общался на italki с людьми со всего света, (в том числе с весёлой китаянкой, с которой мы болтали буквально каждый день), ходил немного на разговорный клуб английского…
В 2013 году, когда близилась защита диплома, и мы страдали от одного препода-самодура, я понял, что вообще-то знаю японский достаточно хорошо, чтобы сдать N3. Я начал готовиться (между прочим, это был первый раз, когда я пошёл к репетитору), улучшил знание лексики и после защиты своего несчастного технического диплома сдал таки норёку, причём очень успешно.
С иностранцами я тогда уже почти не общался, языки учил меньше, но вдруг в голову закралась мысль: как же так, я знаю неплохо кучу языков, но из них всего один неиндоевропейский — непорядок-с.
Так как мотивации учить одному было уже мало, решение пришло гениальное — предложить друзьям и знакомым поизучать что-нибудь вместе. Этот язык должен быть неиндоевропейским, но достаточно распространённым, чтобы по нему было достаточно материалов. Предложенный друзьям список был таков: финский, венгерский, кхмерский, башкирский, баскский (если я ничего не путаю). Поначалу никто не откликнулся, и я уже начал было тыкать кхмерский, но вдруг сразу несколько ребят согласились на венгерский.
Это было весело. К тому же, в тот год мой круг общения сильно менялся, и по сути у меня начиналась новая жизнь. Аниме я всё ещё переводил, причём я читал литературу по теории перевода, и тексты стали намного лучше.
Впрочем, вскоре я нашёл работу, друзья забросили венгерский, да и сам я с ним затормозил. Но этот язык меня поразил до самой глубины души, так что я иногда возвращаюсь к нему, и всё ещё надеюсь, что у меня появятся люди, ради которых я захочу его выучить.
Однако самое главное здесь — книги по теории перевода. По сути, я впервые начал читать профессиональную литературу, а не только учить языки и почитывать статейки про теорию языкознания.
Ещё именно тогда у меня возникла мысль попасть в Японию по какой-нибудь программе, для чего мне нужно было лингвистическое образование. Да и к тому же, работая технологом, я начал осознавать, что мне надо уходить в переводы или лингвистику, и что как ни крути, а лингвистическое образование мне не помешает.
До сих пор помню, что в тот год снег не выпадал почти до декабря, и я приехал в ЧелГУ на день открытых дверей, а поле перед университетом (которое уже застроили) было покрыто пожухлой травой, вымороженной холодными ветрами, за полем виднелся бор на другом берег реки — было что-то ностальгичное и величественное в этом.
Я плохо помню, как я мыслил в те дни. Но именно тогда у меня зародился план, который привёл меня туда, где я сейчас.
В 2014 году я разбирался с личной жизнью, благодаря людям рядом всё больше интересовался литведом и филологией, начал лучше разбираться в произведениях, подтягивал переводческие скиллы. Весной — ходил к репетитору, готовясь к вступительным в магистратуру.
Летом я их сдал, и получил не самые высокие баллы (хотя и неплохие), а затем серьёзно заболел и попал в больницу. На моё счастье я вовремя оттуда выписался, когда пришли результаты второй волны экзаменов. По баллам я был как раз после человека, который последним проходил на бюджет, но не все люди принесли документы, и я всё-таки поступил без контракта.
В первый день у меня была первая пара чисто на английском (культура речевого общения). Новые люди, новые преподаватели и, самое главное, любимая специальность. Я был очень счастлив, хоть и очень взволнован. Мне повезло — я очень быстро нашёл общий язык с ребятами, и наконец-то убедился, что в плохом общении с одногруппниками на первой специальности я не виноват, и что они просто мне не подходили.
Нагрузка была большая, а мне ещё и приходилось очень сильно восполнять нехватку знаний по английскому и его понимания на слух, так что я иногда тратил на домашнее задание все выходные, чем немало злил девушку.
В магистратуре я смог наконец-то выйти за границы своего шапочного опыта одного лишь изучения языков и чтения только общего языкознания, и узнал лучше многие узкие дисциплины. Особенно запал в душу опыт синхронного перевода в кабине — я реально чувствовал, как мозг шизофренически раскалывается на две части, и одна воспринимает текст, а другая выдаёт перевод.
Диссертацию я решил писать про японский язык в аниме, и это было прекрасное решение — на нашем факультете преподавателей удивлял японский, и они могли закрывать глаза на какие-то мои недостатки. Хотя, надо сказать, что работу мне пришлось провести большую, а помочь было некому. Сейчас я бы взял какую-нибудь более узкую тему, но тогда сказывался недостаток опыта в исследованиях.
После первого курса я сдал N2, к которому уже шёл целенаправленно. Второй курс у нас состоял из практики и написания диплома, и это было шикарное время. Тогда же я начал собирать документы для участия в программе японского министерства образования. Самое жёсткое время было в апреле: я должен был писать диплом, по которому уже отставал от графика, готовиться к конференции в Питере, работать на практике, где мне очень непоследовательно и херово давали херовые задания, а затем ещё и сдавать кучу медицинских анализов для получения справки к программе. Ошибкой было то, что я пошёл в студенческую поликлинику, где главврач решила меня прогнать по всем существующим процедурам, хотя это не было нужно для программы. Скажу честно, было очень сложно всё успеть.
Но вот всё закончилось. Летом 2016 года я защитил диплом, а через неделю уже был в Екатеринбурге, сдавая экзамены и участвуя в собеседовании на программу.
Я про неё обязательно расскажу на своём канале в телеграме в другой раз, но если вкратце, то ты предоставляешь свой план исследования и кучу документов, участвуешь в экзаменах и собеседовании, и если проходишь, то выбиваешь из японских вузов рекомендации, а затем в апреле или октябре следующего года едешь в выбранный министерством вуз на два года заниматься своим исследованием, имея право продлить стипендию при поступлении на магистратуру и аспирантуру.
Темой я решил выбрать психолингвистическое исследование японских звукоподражаний. Вообще за два года в магистратуре я окончательно понял, что психолингвистика мне очень интересно. Я давно увлекался ещё и психологией, а такое междисциплинарное направление, в котором используются наработки двух наук, да ещё и в котором до сих пор много белых пятен — это очень интересно для меня. Я успешно сдал экзамены, неплохо, как по мне, выступил на собеседовании, но всё же в конце июля мне отказали.
И началось странное время. Работа не искалась, было много нервов, и я брался за все языки, которыми когда-то интересовался: от татарского, до абхазского. К тому времени я уже хотя бы создал чат Залингвизм, и общение с ребятами дало мне очень много позитива. Зимой я сдавал N1, но провалился — это была первая моя неудача на этом фронте за последние годы. Мне не хватило всего одного балла, который я мог добрать за любой из вопросов, правильные ответы к которым я вспомнил сразу после экзамена.
К зиме я нашёл подработку с переводами, в апреле — место в языковом центре, где я наконец-то постоянно. начал работать с японским языком за деньги. Но в целом всё было очень уныло и тягуче. Я начал задумываться о том, не стоит ли мне оставить свои наполеоновские планы насчёт Японии — ведь я думал, что N1 очень нужен для программы, а так как его у меня не было, шансы на новый провал увеличивались.
Но я всё же решил подать на программу ещё раз, хоть уже не надеялся так на неё. Я много думал, и начал понимать, что у меня есть много вещей, которые не хочется терять. Ведь желание поучаствовать в программе было вызвано мечтой о том, чтобы немного пожить в Японии (да и вообще за границей) и подтянуть язык, а это желание исходило из обиды за нелюбимое первое образование, отсутствие нормальных заграничных поездок и любви к Японии — это всё, наверное, не самая лучшая мотивация, чтобы кардинально менять жизнь, в которой было очень много хорошего. Я не из тех людей, которым кровь из носу надо менять жизнь, и я это очень чётко осознал.
В августе я увидел на телефоне уведомление о письме из посольства. С дрожью я открыл, ожидая увидеть отказ, но… я прошёл. Август прошёл в нервном, но очень крутом и увлекательном общении с японскими преподами. Рекомендации полетели в посольство, а я начал жутко нервничать, и заработал себе странный невроз, но в итоге это того стоило — и в апреле я еду в Японию за новой жизнью.
Я прошёл курс по психолингвистике, я читаю книгу по Educational Linguistics и по полной изучаю корейский с китайским (а я ведь давно не изучал языки так активно). Много читаю на японском, чтобы приехать во всеоружии. У меня есть два иностранных языка, которые я знаю очень хорошо, и огромный багаж знаний о других языках и методах их изучения. Я стал активно интересоваться современными теориями в лингвистике. Я умею переводить, но хочу связать свою жизнь с наукой или хотя бы применить то, что я знаю, в паре коммерческих идей, которые могут выстрелить. У меня есть публикации и более чёткое понимание того, чего я хочу от жизни.
Спустя 10 лет я превратился в другого человека — из мечтательного закрытого интроверта с парой друзей в человека со знаниями и большим кругом знакомств, с умением выступать на публике и общаться хоть с новыми знакомыми, хоть с незнакомыми преподавателями из далёкой страны. Не всё из этого мне дала лингвистика, но многое я приобрёл вместе с ней.
Эти 10 лет были прекрасны, хотя бывало всякое. И я надеюсь, что следующие 10 лет сделают меня реальным специалистом в своей области и с чётким местом в жизни.
Напоследок я хочу дать совет всем, кто это читает. Всегда любите себя, своё дело и будьте честны сами с собой. Это главное, что давало мне силы двигаться вперёд.